июль-сентябрь, 2017
Маршалл, Арканзас. Оставьте свои имена в промасленном журнале реестра, насладитесь уникальной природой южного штата, купите дом на болотах, вступите в ковен...
...получите способность воскрешать мертвых, умрите на тыквенном поле или проиграйте душу дьяволу в дневной партии в бридж.

Marshall. Southern Gothic

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marshall. Southern Gothic » rattling bones » Идабель Крейн, владелица тыквенной фермы


Идабель Крейн, владелица тыквенной фермы

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

— ИДАБЕЛЬ РОЗАЛИН КРЕЙН, 28 —
04.08.1989
владелица тыквенной фермы "Крейн", глава маршалловского ковена

http://sh.uploads.ru/SmLds.gif http://s5.uploads.ru/BY64H.gif http://s8.uploads.ru/vP3mg.gif
Gemma Arterton


О ПЕРСОНАЖЕ
- Это девочка, - и фраза эта - вступительный аккорд к песне "Мои дети - мое проклятье". Первые три года она идет ровно, плавно, но скатываясь вниз и заставляя маленькую девочку смотреть на отца с неприкрытым вопросом в карих глазах "За что?". За то, что посмела родиться девочкой, таким же невысказанным ответом.
Когда же Идабель было три, и тяжелые роды оборвали жизнь матери, песня отца сорвалась. В тот день дети Крейн потеряли обоих родителей. И даже Эрнест, имевший шанс получить толику отцовской любви, коей не знала Идабель, был оставлен за закрывшейся дверью чердака. Превратившегося для отца и в спальню, и в кабинет. Идабель вместе с братом были отданы на поруки бабке - матери отца. И в минуты трезвости, когда шерри не согревал ее нутро, она превращалась в религиозного фанатика. Бабка занималась всем. Но в рамках минимально-необходимого. На детях это отражалось в "обуты-одеты, накормлены, вывезены в церковь в воскресенье". Чем занимаются дети, как у них дела, что их волнует и что тревожит... пустое и от лукавого. Заявившаяся однажды на кухню в слезах Ида выслушала лекцию о сдержанности, подобающем благовоспитанной леди поведении, и нагружена работой "чтобы не было времени думать о всякой чуши". У них была бабка, но с каждым годом взросления девушки на ее плечи перекладывалось все больше и больше забот. И лишь одна была ей в радость - забота об Эрнесте. Маленьком мальчике, росшем таким же разочарованием, как и она сама.

Ей было пятнадцать, когда бабка, в очередной раз надравшись по самое горлышко, приказала всем жить долго, несчастливо и без нее. Ей было пятнадцать, когда она стесывала кожу на костяшках пальцев, стуча в дверь чердака и умоляя отца выйти и сделать хоть что-то. Но он был глух и делать хоть что-то начала Идабель. Похороны, дом, ферма... Брат. Церковь по воскресеньям. С каждым днем она ненавидела отца, лишившего ее детства, все сильнее и сильнее. Корила себя за эту ненависть и вымаливала у бога прощение.

Ей было 18, когда внимание Андреаса - старшего брата Эванджелин, ее более-менее близкой подруги во всем городке, - стало выходить за рамки. От взглядов, улыбок, случайных прикосновений теплых пальцев Идабель замирала, а в ушах стояли слова бабки: "Веди себя прилично, не путайся с парнями! Им от тебя только одного и надо, а приличные леди не позволяют себе распутного поведения, принесешь в подоле - выгоню из дома!". Юная Крейн всячески старалась свести встречи к минимуму, отказывалась, если Андреас великодушно предлагал подвезти ее с покупками в огромных бумажных пакетах от лавки до дома; под различными предлогами избегала садиться на переднее сиденье, если он забирал ее, Эванджи и Эрнеста из школы; врала, что очередная киноновинка, доехавшая до Маршалла, ее интересует меньше ненавистной экономики, и вообще по дому столько дел, и от помощи в них тоже отказывалась. Но чуда не случилось. Энди не потерял к ней интерес ни за все месяцы отговорок и отказов; ни после того как на винтажном столе домашней библиотеки Ида сломалась под натиском и дала парню то, что, по ее мнению, ему было нужно, лишь бы только отвязался и отстал. Не отстал. Ни после эпизода на чердаке церкви; ни много раз позже. Встречи хоть и были редкими, но девушке было достаточно того, что они были. Что после них она оттирает свое тело жесткой мочалкой и врет в глаза брата, отвечая "В полном", на его вопрос все ли в порядке. Что слова застревают в горле, стоит мужчине за резной решеткой исповедальной кабинки сказать: "Говори, дочь моя", а молитвы из ее спальни по вечерам отправляются всем известным святым. Но стоя перед старой, со скрипучими пружинами и высоким матрасом, кроватью на коленях, глуша в лоскутном покрывале, насквозь пропахшем ополаскивателем и душистыми травами, кои лежат в каждом платяном шкафу Маршалла, молитву "Отче Наш", читаемую по кругу, Идабель, пока Андреас Бирн ритмично вгонял в нее свой член, твердо осознавала одно - Бог тоже глух.

Ей было двадцать, когда она впервые покинула Маршалл и поехала на запад в соседний штат. Официально - подать документы в университет для дистанционного обучения, на деле же Идабель провела два дня в клинике Оклахома-Сити, где прервала незапланированную беременность. И это стало ее самым главным скелетом в шкафу. Она не рассказывает о нем никому, ни Эванджелин, ни брату Эрнесту, ни даже Андреасу. Особенно Андреасу. А с возвращением жизнь потекла своим чередом. Встречи с Энди продолжались, но сама Ида относилась к ним проще и спокойнее, заботясь лишь о том, чтобы ни одна живая душа не узнала об этой связи.

А после она получает удар с той стороны с которой ожидала меньше всего. Ее брат, ее любимый брат, милый Эрнест, прославившийся своей первой книгой, рассказами, получивший десятки различных предложений уезжает в Даллас. Но не на очередную конференцию, вечер встречи с кумиром или съемки очередной передачи, которую обязательно посмотрит Ида, в очередной раз отметит идеальный внешний вид брата и вспомнит как она приглаживала волосы брата, когда он был ребенком. Нет, в этот раз он уезжает надолго. Бросая ее одну в Маршалле, пленницей которого она обречена была стать, одну в Крейнхилле с отцом. И пока Даллас со своим адом готовится стать паланиковской копией копии для Эрнеста, Идабель превращается в паланиковскую тень Джека для самой себя.
И словно почуяв слабость, с чердака спускается детский кошмар - отец. С видом, словно и не было последних двух десятков лет, удивившийся наличию взрослой дочери, а не молчаливой трехлетки. И решивший отдать все отцовские обязанности махом. Крейнхилл превращается в филиал ада для Идабель, а ее родной отец в самого жестокого надсмотрщика. Одно желание выдать ее замуж, чтобы ферма не оставалась без присмотра, вызывает у девушки истерический смех, за который отец наказывает ее. Давит психологически каждый день и перебирает претендентов на ее руку, сердце и гектары тыквенных полей. Когда спустя несколько лет, отметя иногородних партнеров и знакомых, чьи дети успели жениться едва ли не по пятому кругу, мистер Крейн не называет имя Андреаса Бирна, Идабель с громким скандалом покидает Маршалл и в этот раз на юге ищет спасение. И поиск этот гонит ее до самого Мексиканского залива. Заводит в пыльную лавку черной женщины, заставляет отдать почти всю наличность за оккультный хлам, который рисковал отправиться в мусорный контейнер в переулке, куда вела задняя дверь лавки. Отчаявшаяся женщина обращается к тому, кто может быть ее услышит. Как к последнему шансу, хватается пальцами за черный мех урчащего кота и как кролику, коих разделывала десятками, перерезает ему горло. А спустя несколько часов телефонный звонок возвращает ее в реальность и единственное, что говорит Идабель в ответ:
- Пора вернуться домой, Эрнест.

Первой, кому рассказывает Ида о случившемся, была Эванджелин. Она же стала первой ее соратницей, и вместе они организовали ковен. Ковен, где угнетенные женщины Маршалла нашли себя, веру и силу.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
- имя сокращается до Иды, Ады
- после аборта не может иметь детей
- в делах фермы часто полагается на советы Натаниэля, мужа Эванджелин, несмотря на нелюбовь к нему, как к человеку.
- несмотря на кажущуюся внутреннюю силу, Идабель робеет перед деспотичными мужчинами, предпочитая не выходить в открытое противостояние, а обращаться к "магическим силам"
- 2-4 балла по Кинси
- лелеет мечту избавиться от всех своих обидчиков, в чье число попадают Натаниэль Хантер и Адриан Бирн

ОБ ИГРОКЕ

связь:
711842280
@napola_on

пожелания к игре
ковен, бизнес, личные игры для развития внутреннего мира персонажа
фанат развития сюжета

Пробный пост

С того момента, как коробочка жесткого диска была пододвинута к двум самым главным мужчинам в нынешней жизни Ирен, и до приглушенного хлопка закрывающейся двери машины, которая повезла женщину к штаб-квартире Митры по мокрой от дождя, шедшего который день кряду, дороге, прошло три дня. Три долгих напряженных дня. Три дня, въевшиеся в память аллаари растекающимися по мраморной столешнице кухни лужицами зеленого чая, непереносимо горького, от того, что заварили его неправильно; сведенными бровями Николаса, удивительно серьезного и молчаливого, пропадающего все выходные где-то там, где его мобильный механическим голосом вещал о недоступности и возможности оставить голосовое сообщение; скулящим псом-фамильяром, вынужденного прятаться от хозяйки по всем углам огромного дома, иначе не миновать грозного прикрика или отдавленного хвоста. К несчастью Къёта хвост страдал чаще, чем женские руки рассеянно трепали его по ушам. Но однажды Николас усадил женщину перед собой в кабинете и озвучил принятое решение. Женщине оставалось лишь принять его.

- Я все же против отправлять ее одну. - Николас и Ландсберг стояли около автомобиля, и песчаного цвета гравий скрипел под их до блеска начищенными туфлями.
- Успокойся, ей не пятнадцать лет, девочка умная. - Ответствовал Штеф другу, и рука, с зажженной сигаретой, зажатой между подушечками большого и указательного пальца, взметнулась вверх. Ирен не видела их лиц, так как, сидя на заднем сиденье машины, для этого пришлось бы поднять глаза выше пряжек ремней и смотреть снизу-вверх, что претило одной своей мыслью.
- Может, я уже поеду? - за ровным тоном скрывалось нечто, что в дороге будет вымещено непрестанным щелканьем автоматической ручкой. И это щелканье всенепременнейше отложит отпечаток на эмоциональное состояние водителя. Он будет слишком сильно давить на педаль газа, поворачивать не на те линии и тихо бурчать под нос об умственных способностях иных участников дорожного движения.
- Ты все запомнила? - поинтересовался напоследок муж и, удовлетворившись сдержанным кивком светловолосой головы, захлопнул дверцу.
Машина тронулась.

В главный холл она не входила - вплывала. Величественности Ирен могли позавидовать многие именитые дамы, некогда стоявшие у руля своей страны, и ни жест, ни слово, ничто не могло выдать реального состояния аллаари. С обыденной вежливостью Флатер поздоровалась с Мирой, сообщила о цели своего визита, столь раннего для привычных научных изысканий по поводу вакцины от “Грейстона”, отметила едва заметное движения бровями на лице элементаля, и, дождавшись фразы “он вас ждет, синьора Флатер”, направилась к лифту, который доставит ее на заветный этаж “драконьей башни”.
В коридоре было тихо, как в морге и светлее, чем в операционной. С каждым шагом и без того крохи смелости и решимости уменьшались вдвое и под конец их осталось столь ничтожно мало, что можно было смело приравнять к нулю и не учитывать вовсе. Женская сумочка тяжелой ношей оттянула руку, ее, сумочку, хотелось сбросить прямо здесь, перед дверьми кабинета Лечче и убежать. Неприемлемо.
Прикрыв глаза, наполнив грудь воздухом, Ирен постаралась совладать с собой и на выдохе открыла дверь. На пухлых губах все та же вежливая улыбка, которой она встречала важных посетителей своей клиники.
- Доброе утро, синьор Лечче, - мягко произнесла женщина и бесшумно притворила за собой дверь.
Один на один, в месте куда и с чистой совестью не зайдешь спокойно, а у Паршиас совесть явно далека от эталонов кристальной прозрачности. Строгость обстановки давила на плечи, деморализовывала и кого угодно была готова поставить на колени, склонив при этом горячую голову. А может дело не в интерьере кабинета, а в его хозяине, не обернувшегося на звук открываемой двери и продолжающего стоять у высокого панорамного окна, глядя прямо на древний город, умело молодящийся высотками бизнес-центров. И в чем-то еще, что пока было скрыто от аллаари покрывалом тайны. Но лишь пока.
- Присаживайтесь, фрау Флаттер. - Давно это было. В другой стране, да и фамилия была иная. Не многие из этой жизни позволяли себе подобное обращение к ней. Да что там, всего один, и то Ландсберг бы прекратил называть ее “фрау” лишь в одном случае - собственной смерти.
Медленным шагом дракон дошел до своего кресла и опустился в него, сложил руки в замок на столе и внимательно посмотрел на посетительницу. Сидячее положение не скрашивало ощутимой разницы в росте собеседников, а глубоко посаженные глаза делали взгляд мужчины суровым и тяжелым. Окажись Ирен перед ним на шесть десятков лет раньше - застрелилась бы.

+7

2

http://s7.uploads.ru/XBGmt.jpg
добро пожаловать в Маршалл, основан в 1847 году, население 11 2801 человек.
Jeremiah 8:20 «The harvest is past, the summer has ended, and we are not saved».

0

3

chronology

story of my life

1989-201104.08.1989 - рождение
10.01.1992 - рождение брата и смерть матери
хх.хх.2004 - смерть бабки
хх.хх.2009 - аборт

2012-2016 хх.09.2015 - how it really feels to be left outside alone

2017хх.04 - поездка в НО, смерть отца

хх.05 - after dark

хх.06 - bath is black

08.07 - утопление Натаниэлля Хантера мл.
25-26.07 - Bad Rituals

05.08 - little adventure on the weekend

31.09 - sofðu lengi, sofðu rótt

in the history of one - the story of each

201714.07 - god as his witness he’ll smile

boulevard of broken tale

come walk into asylum

09-11.1963 - what are you afraid of

альтернативные игры и архив

wicked game


la mirada del otro
blood + honey

0


Вы здесь » Marshall. Southern Gothic » rattling bones » Идабель Крейн, владелица тыквенной фермы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC