июль-сентябрь, 2017
Маршалл, Арканзас. Оставьте свои имена в промасленном журнале реестра, насладитесь уникальной природой южного штата, купите дом на болотах, вступите в ковен...
...получите способность воскрешать мертвых, умрите на тыквенном поле или проиграйте душу дьяволу в дневной партии в бридж.

Marshall. Southern Gothic

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marshall. Southern Gothic » rattling bones » Эрнест Крейн, писатель


Эрнест Крейн, писатель

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

— ЭРНЕСТ "ЭРНИ" ИРВИНГ КРЕЙН, 25 —
10 января 1992 года
писатель, за свой дебютный роман "Карнавал семьи Базини" был удостоен премии «Хьюго» и премии «Небьюла», местная маршалловская знаменитость

http://funkyimg.com/i/2DeuQ.gif http://funkyimg.com/i/2DeuN.gif http://funkyimg.com/i/2DeuP.gif
harry lloyd


О ПЕРСОНАЖЕ
Первый писательский опыт Эрнеста совпадает с появлением в их ленивом, нищем Маршалле плакатов на дешёвой бумаге; на них увеличенная фотография из школьного ежегодника, ставшая зернистой и мутной, тревожный заголовок "пропал ребёнок". Эрни пишет короткий рассказ на последней странице тетради по английскому, о том, как владелец соседнего кукурузного поля, мистер Баркер, утопил пропавшего в компосте и теперь выращивает на нем в своей домашней теплице огурцы. Бабушка почти его не слушает, невнимательно, по мнению обиженного Эрнеста, относится к деталям, а потом вяло предлагает внуку пойти поиграть, — и наливает себе дешевого шерри на облезлой, пахнущей старыми трубами и потрохами, кухне. Он читает рассказ еще раз сестре, и его голос на описаниях прорастающей сквозь глазницы детского черепа рассады становится торжественным. Ида душит в его объятьях и говорит, что это потрясающе.

Старшая сестра в него верила всегда.

Эрнест растет одиноким ребенком, часами растерянно ходит по Крейнхиллу в поисках места, натыкаясь на острые выступы и деревянные ребра перил, а также на фотографии матери, которую он убил в день своего рождения. Бабушка на заднем дворе вывешивает на веревки постиранное белье, отец заперся на чердаке, Ада лежит посреди тыкв на разогретой земле и болтает ногами. Эрни скрашивает пустые, медленно проходящие дни выдумывая миры и людей, и вскоре, после самого первого рассказа о пропавшем школьнике из Тритона и мистере Баркере, все последние страницы, вырванные блокнотные листы и даже поля учебников оказываются расписанные мелкими зарисовками. Местом действия всегда выбран город, похожий на Маршалл, а участниками - люди, похожие на жителей Маршалла, и все это он читает только Идабель ночами, когда все спят, а окна открыты настежь, и в воздухе стоит плотное душное марево. Рассказы Крейна младшего страшные, жестокие и черные, как воды Блэкривера, Эрни плохо спит и мучается кошмарами, и видит идеи повсюду, от слишком странной своей формой тыквы до помех на радио. В школе его считали нелюдимым и убогим - Крейн сначала был одиноким, забитым ребенком, таскающимся с бесконечными книгами (чаще всего — совершенно не подходящими к его возрасту), блокнотами и простыми карандашами, потом стал угрюмым, озлобленным подростком. Его били старшие за слишком странный взгляд и оборванную одежду, и за то, что отсаживался от всех подальше ("Что, считаешь себя самым умным?"), и свои тетради с рассказами Эрни вылавливал из грязных унитазов или пытался вытащить из-под оттаптывающих пальцы ног.

Школьное одиночество Эрнеста заканчивается, когда он знакомится ближе с сыном пастора, Джуда Гарлоу, оказывается, что у них больше общего, чем просто одно задание по биологии на субботу. В день, когда Святоша Гарлоу впервые читает обрывок зарисовки на смятом куске бумаги с отпечатком кроссовка и неровным краем, Эрнест начинает чувствовать себя менее одиноким.

Эрни цепляется за Джуда Гарлоу, как цепляется за Идабель, и потянет их двоих на дно, если так случится.

Когда умирает бабушка, а отец запирается на чердаке и не выходит оттуда нескольких дней, заставляя Иду заниматься похоронами и обрядами и взвалить на себя ферму и дом, Эрни ничего не чувствует. В ночь перед тем, как миссис Крейн закопали, он пишет рассказ о том, как мертвая бабушка маленького мальчика, похожего на него, каждое воскресенье водит его в церковь и печет тыквенные кексы. Идабель становится не только сестрой, но и матерью, и другом, и даже бабушкой у нее получается быть лучше - в заботе своей она прокладывает сэндвичи в школу бумагой дважды и отрезает все жесткие корки. Именно к ней ночами приходит Эрни, когда ему кажется, что пугало перепрыгивает со своего поста или когда гром гремит над самой крышей, будто хлопки огромного великана.

В пятнадцать он почти перестает спать. Герои, истории и строчки кричат ему в ухо и заставляют записывать себя на бумагу до ломоты в пальцах. Привычный маршрут от дома до школы превращается в извилистый пугающий лабиринт частокола заборов и крестов, Эрнесту кажется, что он видит и слышит чужие секреты, в тенях селятся цирковые уродцы, в сараях спрятались беглые преступники, а мертвецы Маршалла каждое утро собираются в церкви. Учителя в Тритоне подкладывают ему в тетради с изменившимся, неровным почерком пластиковые рекламки церквей Маршалла.

В конце концов, ему выписывают таблетки, ссылаясь на нарушение секреции дофамина. Он так и не поступает в колледж по окончанию школы, перекладывает старые журналы и начинает систематизировать картотеку в городской библиотеке и бросает писать; он отдаляется от Гарлоу и закрывает дверь в свою комнату перед Идабель. Окна его спальни выходили на тыквенные поля и пугало, и, наконец, несколько лет оно абсолютно недвижимо, улыбается отвратительным потекшим от дождей ртом.

Антидепрессанты помогают спать и справиться с дрожью в пальцах, превращают Эрни в почти нормального, но не похожего на себя. В двадцать лет он прекращает принимать таблетки, в двадцать один пишет "Карнавал семьи Базини", а в двадцать три получает за дебютный роман сначала "Хьюго", потом "Небьюла", и литературные критики называют его "внебрачным сыном Флэннери О'Коннор и Дина Кунца".

Джуд Гарлоу заставляет отправить рукопись в несколько издательств. "Карнавал семьи Базини" про бродячий цирк, прибывший в городок, похожий на Маршалл, в котором горожане начинают против циркачей войну, Эрнест посвящает Идабель. Издатель выгодно играет на истории Эрнеста из Богом забытого южного городка и вытаскивает его прямо под безжалостный свет рамп и софитов, пинками и угрозами заставляя Крейна выступать на радио-эфирах и приходить гостем в ток-шоу. На тамблере люди подбирают актеров на роли в экранизации "Карнавала семьи Базини", а в Википедии появляется статья про "Крейн, Эрнест" - и фото, где он старается спрятаться в тень и жмется к пресс-воллу на гала-вечере издательства. Несколько лет, что он провел в Далласе, становятся адом - тем самым, которым пугал разыгравшихся детей пастор Гарлоу. Большой город разрывает Крейна на куски странными образами, жуткими происшествиями, которые так хорошо ложатся на бумагу и вдохновляющими его случайными прохожими, которые потом едва узнают себя в очередном рассказе. Он вновь начинает принимать таблетки, и все становится паланиковской копией копии; Эрни разбрасывает черновики по своей квартире, тушит сигарету о свою руку и срывается обратно в Маршалл, упасть в ноги Идабель, чтобы она, как в детстве, прекратила грозу и приказала пугалам прекратить плясать по крейновским полям.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Не может похвастаться отличным здоровьем, его общее состояние скорее удовлетворительное, начинают ныть зубы, отходить ранее поставленные пломбы и землисто-серый цвет лица и впавшие щеки сигнализируют о недостатке витаминов группы D.

Склонен к паранойе и маниям, часто может зациклиться на каком-то предмете, человеке или детали вроде складки на одежде или слишком яркого цвета, и довести себя до исступления. Страдает от нарушений сна, сбитых графика и биологических часов. Если Эрнест все же засыпает, то проснуться может от малейшего неосторожного шума, скрипа или шороха.

Отказал The Weinstein Company в покупке прав на экранизацию "Карнавала семьи Базини".

Бисексуален, но никогда не состоял в серьезных отношениях.

Работает часто на износ, по четырнадцать часов в день, предпочитает писать все от руки и только при готовности чистовой версии перепечатывать. После "Карнавала" выпустил сборник рассказов "Черные воды поют песнь", который также разошелся высоким тиражом. Написал сценарий к одной серии нетфликсовского телесериала-антологии. Благодаря "Карнавалу" имеет очень серьезную фан-базу и получает множество совершенно идиотских писем от поклонников. Никогда не подписывает свои собственные книги и не делает совместных фото.

Выглядит обычно типичным "хорошим мальчиком", готовым к воскресной школе - рубашки и брюки, аккуратно причесанные волосы.

Ненавидит большие скопления народа, праздничные гулянья и фестивали, а также особо - церкви и цирки.

Очень тихо говорит и при стрессе начинает заикаться.
ОБ ИГРОКЕ

связь:
@pragueorchestra

пожелания к игре
сюжет, тыквы, мании, все что угодно

Пробный пост

Каждое воскресение, вот уже много лет, Юстина надевает свое лучшее и единственное черное платье (ткань истончилась по шву, цвет больше не был таким насыщенным, на свету отдавая мертвенно-серым, рукава чуть повыше манжет лоснились), садится на трамвай и долго едет на другой конец города. В трамвае ей удается немного поспать — сон сам смыкает веки, дребезг металла, стекла и дерева не мешает, малочисленные пассажиры, покинувшие свои дома в воскресное утро, в основном молчат, в горле только горчит от плохой воды и волной поднимается тошнота и усталость. Затем она еще долго идет, несколько кварталов, останавливаясь, чтобы быстрым воровским жестом поправить сползший ниже колен дешевый хлопчатобумажный чулок, покупает одну тяжелую восковую свечу — самую дорогую среди расставленного на лотке товара, дороже только свечи в вручную расписанном прозрачном стекле, — и ныряет в всегда теплый полумрак маленькой церкви святого Луки.

(Она все еще помнила, как носила его девять месяцев, помнила тяжесть ребенка в своем теперь пустом чреве, и помнила, как выбирала для него имена, перебирая их, как бусины на четках («Ежи, Мячеслав, Бронеслав, нет, нет, Владислав? Тоже нет»). Ей всегда хотелось, чтобы родился мальчик — и когда грубая, держащая ее за колени санитарка (щиплющая за бедра и говорящая заткнуться и не визжать) ткнула в ослабевшие руки Юстины завернутого в белую тряпку младенца, темноволосая женщина вся вспыхнула сильной, всепрощающей радостью, от которой притупилась даже боль. Ее мальчик  — с забавными белыми точками на аккуратном носике, светлыми глазами и пушком волос, — ее мальчик с ней, ее сын, ее Лу…)

В церкви Юстина ставит свечку за упокой.

На заводе Юстину не очень любят. Она поджимает когда-то красивые, а теперь истончившиеся губы, резким движением поправляет когда-то тяжелый пучок волос каждый раз, когда уставшие от монотонной работы работницы шепотом начинают обсуждать своих мужей, жаловаться на беспробудное пьянство (нет, раньше, конечно, было хуже, но теперь благодаря нашему Фюреру у него хотя бы есть работа…), высокие цены в магазинах — и на своих детей. Звучит приглушенный шумом конвейера смех, значит, кто-то рассказал забавную историю про них, когда, конечно, нужно быть строгим и сдерживать улыбку, но как, сын был таким довольным! Всего один раз одна из девушек, полноватая с простецким рябым лицом немка спросила Ружевич, есть ли у нее дети. «Был сын», моментально одеревеневшими губами говорит Юстина, смотря на свои руки — они продолжают машинально складывать отведенное количество товара по сухим картонным коробкам (картон впитывает любую влагу с ее ладоней, и они все страшно растрескались), и не дрожат, «Умер, когда ему было шесть лет». Больше ее никто ни о чем не спрашивал.

(На нее все еще смотрели мужчины — вечно голодные, всегда готовые рабочие, отпускающие сальные шуточки, оседающие на коже, отчего-то всегда полные, рыхлые женатые Betriebsführern, поглаживающие по рукам, незнакомцы с тусклыми лицами в трамваях и очередях. Несколько раз она впускала их к себе, в крошечную комнату, за картонной стеной спал младенец, внизу жила глухая, одинокая бабка, и приходилось долго ерзать, находя такую позу, чтобы панцирное дно кровати тихонько поскрипывало, не разбудив дитя. Когда мужчины дышали ей в шею, чуть пониже уха, Юстина думала только об одном — а что, если чрево ее проклято, и у нее родится еще один — еще один такой же? К моменту, как ее случайные любовники одевались, застегивая брюки и ловким движением надевая на плечи подтяжки, она прижимала руки к своему плоскому пустому животу и начинала молиться. Ей хотелось выскоблить себя изнутри, каждый раз, и вскоре и без того редкие визиты прекратились)

Юстина сама того не замечает, но после тяжелой дополнительной смены она громко шаркает ботинками по щербатому камню, как бессильная пожилая женщина. Много лет назад она смела надеяться, что сможет сбежать от своего греха, но он все еще был на ней, и везде темноволосая носила его с собой, как огромный деревянный крест. Он не давал ей жить, и оставить, как Лу…. как его тогда, было нельзя. Рабочие единым потоком идут к воротам — этот же поток движет и Ружевич, — женщины снимают косынки на ходу, стряхивая с закрученных по моде волос мелкую картонную пыль, переговариваются весело, обсуждая сегодняшний ужин, планы на нечаянный выходной, мужчины сразу закуривают. Во внутреннем кармане пальто у Юстины спрятана старая фотокарточка с белыми заломами и вытертыми краями — тогда она потратила деньги, отложенные на хлеб и консервированное мясо, на одну единственную фотографию (Миешко ударил ее по лицу, узнав, и хотел отнять кусочек картона, но она спрятала, не отдала). На ней Лу… он сидит на высоком стуле, серьезный и немного насупленный, светлые волосы излишне аккуратно убраны, взгляд направлен не на камеру, а куда-то вверх и в бок — темноволосая женщина знает, что он просто тогда смотрел на нее, и камера навсегда запечатлела этот осуждающий и словно знающий взгляд. Тогда она еще не знала… Не знала, что именно вышло из ее чрева.
Его она узнает сразу — долго время, проведенное в разлуке, поработало над ним, изменило черты лица, но все же это он — в рукав букет цветов. Где-то совсем на грани сознания темноволосая женщина думает о том, каким он стал таким высоким — потому что последнее, что оставила в себе память, это то, как он, не доставая, носом утыкался ей в бедро, чуть пониже кости. Кровь отхлынула от лица вниз, в моментально отяжелевшее нутро, и Юстине только остается молиться, чтобы он не узнал ее в живом потоке. Женщина разворачивается обратно, к цехам завода, пробирается, расталкивает людей локтями (и те злобно, с руганью, толкают ее в ответ) — бежать, спастись от него, спастись от своего сына, спастись от Лу…

(Они сидят на вытертом деревянном полу, вокруг разбросаны кубики и кусочки разноцветной ткани, тихонько шепчет что-то радио, на улице слышна отборная брань и хныканье. Юстина убирает с лица сына, замершего в ожидании чего-то, соломенную прядку волос, назад (он совсем крошечный, думает она, такой хрупкий), берет его за маленькую ладошку, направляя на себя. «Mama» мягко говорит она, потом отводит ее назад, чтобы мальчик коснулся своего собственного носа, «Lukáš»)

+5

2

http://s7.uploads.ru/XBGmt.jpg
добро пожаловать в Маршалл, основан в 1847 году, население 11 27990 человек.
Jeremiah 8:20 «The harvest is past, the summer has ended, and we are not saved».

0

3

"There's no audition
To get into the show
All that we ask for
Is your immortal soul"

- Краткое содержание "Карнавала семьи Базини"

Карнавал приезжает в город без предупреждения.

Действия романа "Карнавал семьи Базини" происходит в неназванном городе (на протяжении повествования он так и называется - Городом), в описании которого есть все указания - бесконечные поля, затягивающие болота, белые церкви и дорожные знаки с цитатами из Библии, манера поведения местных жителей, - что это один из южных штатов. Указание на время действия также отсутствует, весь Город погружен в некое подобие безвременья со старомодными закусочными, машинами из пятидесятых, костюмами тройками и узкими галстуками работников мэрии, аппаратными телефонами и винтажными рекламами, пока где-то ближе к середине не дается подсказка, что все происходит в современности.

Отправной точкой сюжета служит появившийся в городе карнавал, для которого Город - лишь точка на карте (конечная маршрута не называется, но многие фанаты выдвигают теории, что карнавал состоит из умерших людей, и они движутся к небесам). Хозяйка карнавала - итальянка Лоретта Базини (можно представлять ее с лицом Эммануэль Сенье), - использует остановку для того, чтобы дать единственное представление, на которое собирается каждый житель Города. Группа школьников из местной школы во время представления Канатоходца выкрадывает из вагончика Лоретты некую коробку, которая оказывается Сердцем Карнавала - без него циркачи не могут продолжить путь.

Отказ Карнавала покинуть Город запускает целую сеть событий, которая приводит к кошмарным последствиям. Мэр Города (в котором угадываются черты прошлого мэра Маршалла, Айзека Бирна), испытывающий страх перед Карнавалом, ведет жителей на войну. Многие горожане совершают преступления, вину за которых сваливают на циркачей. Пропадает несколько человек, несколько - присоединяются к Карнавалу в качестве артистов. Не настроенный на войну Карнавал, после устроенного шерифом и его помощниками пожара и гибели десятка животных-артистов, принимает решение ответить.

Параллельно развивается линия Долли Хиллс из Города. Долли учится в одном классе со школьниками, укравшими шкатулку, дружит с циркачами и считается "странной" - она единственная делает все возможное, чтобы помочь Карнавалу. Судьба Долорес не раскрывается, в какой-то момент, в самом конце, она просто пропадает со страниц, оставаясь буквально мелочами — именем на книгах, нитками волос на ветке, а карнавал, оставив сгоревший дотла город и горы трупов, двигается дальше. Потому что в шкатулке было сердце карнавала, а сердце школьники смыли в унитаз в школьном туалете для мальчиков. Долли отдала карнавалу свое сердце. Вырезала его из груди и положила на место.

Роман заканчивается тем, что Карнавал делает остановку в следующем Городе.

+7

4

- хронология

[x] 10 января 1992 - рождение; Маршалл, Арканзас.

10 октября 2007 года - scream kings [w/t jude garlow]

[x] май - публикация романа "Карнавал семьи Базини"
03 сентября 2015 - how it really feels to be left outside alone [w/t idabel crane]
[x] сентябрь 2015 - переезд в Даллас

[x] апрель 2017 - возвращение в Маршалл
31 августа 2017 - a round of hell on the devil's carousel [w/t abel newton]
31 августа 2017 - come one, come all [w/t madame]


- недоигранное
something I can never have

0


Вы здесь » Marshall. Southern Gothic » rattling bones » Эрнест Крейн, писатель


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC