июль-сентябрь, 2017
Маршалл, Арканзас. Оставьте свои имена в промасленном журнале реестра, насладитесь уникальной природой южного штата, купите дом на болотах, вступите в ковен...
...получите способность воскрешать мертвых, умрите на тыквенном поле или проиграйте душу дьяволу в дневной партии в бридж.

Marshall. Southern Gothic

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marshall. Southern Gothic » rattling bones » Джуд Гарлоу, редактор газеты


Джуд Гарлоу, редактор газеты

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

— ДЖУД ФРЭНСИС ГАРЛОУ, 25 ЛЕТ —
14.12.1991
редактор местной газеты

https://i.imgur.com/IaCgLwl.jpg https://i.imgur.com/4c9yCj7.gif https://i.imgur.com/XXhZHWG.gif
Sam Riley


О ПЕРСОНАЖЕ
Джуд отчетливо помнит терпкий запах лака и елея, въевшийся в память из-за постоянных посещений церкви. Пока он тихо и незаметно (он молится о том, чтобы это не было кому-либо заметно) крутит крошечное кольцо на гладкой темной лавке, его отец в который раз напоминает о тщетности бытия и призывает прихожан задуматься о своем поведении. На последних словах Джуду кажется, что отцовские темные глаза устремлены именно на него, и он поспешно кладет на стол руки и с огромным усердием пытается вслушаться, украдкой высматривая вдали рыжие ровные грядки с тыквами. “Смерть”, “ад”, “хула”, “проклятье” - слова отца Джуд слышит выборочно, громкая и привычно яростная речь пробирается в его сознание словно сквозь помехи, и улыбка милой сестры окончательно ворует все его внимание. Они заговорщицки перемигиваются, и затянувшееся утро в церкви перестает быть настолько несносным.

Джуд помнит запах молока, его стало слишком много в их доме в те дни, а света - слишком мало. Отец медленно опускает тяжелые портьеры, зажигает высокие восковые свечи, пока мама пытается закрыть собой детей - тонкую Магду, крошечного Итана в колыбельке и мелкого Джуда. Отец опять много и громко говорит, и прерывающиеся мольбы матери заглушаются категоричными и тяжеловесными словами: “спасение”, “пример”, “Апокалипсис”, “пастырь”, “грех”. Джуд не понимает, почему они не могут пойти гулять и зачем им сидеть дома в такой солнечный день, и пастор торжественно объявляет, что скоро появятся всадники, предвещающие второе Пришествие, и, чтобы не увязнуть во грехе и спастись, они останутся дома. Мальчик все равно ничего не понимает, ему становится страшно в мрачной погребальне, в которую превратился их дом, и он начинает тихо плакать. Магдалена печально смотрит на него, пока мама гладит его черные волосы и, быстро шепча, пытается успокоить.
Пастор Гарлоу надеялся, что все истинно верующие Маршалла последуют его примеру. Но к единственному жителю, упрямо пытающемуся спастись, на третий день его затворничества соседи вызывают соцработников и полицию. Воспользовавшись шумными разъяснениями, Джуд бежит прочь из дому, на свет, на волю, навстречу концу света, который все никак не наступал, и возвращается домой, только когда Магдалена находит его и говорит, что ей ужасно скучно без него.

У Джуда нет слуха, чтобы петь псалмы, как подобает истинно верующему, и эта роль среди детей отводится Магдалене.
Джуду все равно, сколько лет было Аврааму, когда праотец умирал, - ему гораздо интереснее узнать, удастся ли защитить Аттикусу Тома Робинсона.
Джуд не прилежен в учебе - формулы и цифры кажутся ему скучнейшей чушью, даже более нудной, чем ежедневные проповеди отца.
И все же прозвище “Святоша” липнет к нему, как назойливая муха к той конфете, которую ему подарили прихожанки: многие из них считают своим долгом потрепать по щеке сына уважаемого пастора и всунуть ему в руки самодельные сладости. Его совсем не почитают представители школьного общества, к которому он и не стремится, и Джуду приходится выдумывать все более изобретательные причины появившихся синяков и кровоподтеков: швабра ударила по лицу, он упал с лестницы, ветка хлестнула по голове. Позже его объяснения (не сошлись с одноклассниками по поводу притчи о добром семени и плевелах) заставляют побагроветь отца и доставляют мстительную радость Джуду. Он бы и сам с пастором поспорил о многих вещах, но держит себя в руках только ради матери.

Джуду нравится слушать, и он мечтает только об одном: чтобы весь белый свет оставил его наконец в покое. Учителя, лицемерные активистки из церкви, неизменный отец, даже Магда с ее снисходительными уроками старшей, тупоголовые верзилы - все ему осточертели, и он не понимал, почему они должны существовать в его жизни.
Джуд считает ничтожеством своего тезку - Джуда Незаметного, - и он не верит, что мама могла назвать его в честь такого идиота. Он сам пытается перекроить историю на свой лад и жутко краснеет, вручая клетчатую тетрадь с рукописью своему другу Эрнесту. Пожалуй, ему доставалось от местной интеллигенции даже больше, чем Джуду, но это не мешает Эрни писать проникновеннее и честнее, чем добрая половина писателей, которых им всучила школа в программу.
Оба знали о побоях друг друга, но никак не стремились создать союз защиты и противоборства: просто однажды Джуду досталось слишком сильно из-за заклемляющей проповеди его отца и собственных менее вежливых слов, и Эрни посоветовал, как быстрее остановить кровотечение.
Они не сговариваясь стали встречаться после школы, гораздо чаще полностью прогуливая уроки. Эрни был странным малым с острыми шутками и резким смехом, но его общество нравилось Джуду, он наконец мог без обиняков высказать кому-нибудь свои мысли, жестокие и странные, обыденные и тайные. Они часто прогуливаются возле грядок с тыквами под подозрительными взглядами местных фермеров, засиживаются на кладбище, откуда их выгоняет местный старый сторож, гремя связкой ключей. Его друг пишет лучше, чем говорит, и вдохновляет Джуда создать нечто смелое и проникновенное, такое же, как у Эрни. Опыт проваливается, Джуд быстро разрывает свою писанину и остается только верным слушателем и (по)читателем.

Он уже смирился прозябать в этом захолустье, до конца своих дней подавать отцу в церкви елей и хористам партитуры, пока дядя Генри не позвал его просиживать штаны в колледже и подрабатывать с ним на автозаправке. Задворки Фейетвилла оказались более приятным местом, чем целый Маршалл, и радость Джуда омрачала лишь тоска по матери, Магде и Эрни. Генри было плевать на религиозные взгляды племянника, выходные он обязательно проводил не в церкви, а на диване или на старом шезлонге, потягивая пиво либо разыгрывая азартные партии в бридж с такими же потертыми автомеханиками, как и он сам. Днем Джуд присматривается к хорошеньким студенткам, временами прислушиваясь к преподавателям английской литературы, а вечером отмывает пикапы, форды и драбанты, и их хозяевам все равно, чей он сын и почему он не посещает воскресные мессы. Нередко перед пыльными аудиториями он отдает предпочтение вонючей заправке, а иногда и далеким поездкам по шоссе Арканзаса. Джуд может по памяти рассказать карту дорог, но ему не удается поведать об особенностях драматургии Олби, и его за это и многие другие грехи выдворяют прочь из университета. Он лелеет мечту остаться на дядиной заправке, однако полностью избавиться от Маршалла не удается: мама печальным голосом сообщает о смерти отца и что Джуд обязан вернуться.

На похоронах, окруженный плачущими активными прихожанками, он, новый редактор местной газетенки, раздраженно ведет плечом, слыша всхлипывания и стоны. Джуд смотрит во все глаза на взрослую и усталую Магду, а она не удостаивает его и взглядом; он оборачивается и видит маму, которую поддерживает Итан. У него чешутся руки при виде участливого и благовоспитанного младшего братца, будущего пастора методистской церкви, гордости родителей и прихода, их семейного Урии Гипа, как его окрестил Джуд. Затей он драку сейчас, и публика получила бы массу удовольствия, спрятанного под гневными восклицаниями. Вместо этого среди потока словесного мусора Джуд регулярно не пропускает на газетные страницы хвалебные оды, посвященные молодому пастору, обвиняя их в необъективности, непрофессионализме или же неграмотности.
С приходом Джуда газета не получает целостного облика - это по-прежнему сборище новостей общештатного и мелкого значения, где рецепты приготовления тыквенных пирогов чередуются со статьями возмущенных феминисток. Ему быстро надоедает общество бывших учительниц и нынешних активных журналисток, студенток колледжа, донимающих домохозяек, и он ждет, когда ему выпадет возможность ещё раз покинуть Маршалл, только уже навсегда.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО
- Заметно сутулится при ходьбе.
- Много курит, однажды едва не сжег дом дяди, уснув с сигаретой.
- Не умеет готовить, хотя любит хорошо поесть и в еде не привередлив.
- В отличие от некоторых руководителей всегда наглухо запирает кабинет и сводит общение с персоналом, клиентами и начальством к минимуму.

ОБ ИГРОКЕ

связь:
все есть у друзей

пожелания к игре
возьмусь за все, что возможно, в случае внезапного ухода оставляю судьбу персонажа на усмотрение амс. отправьте в тюрьму или в эмиграцию.

Пробный пост
Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

2

http://s7.uploads.ru/XBGmt.jpg
добро пожаловать в Маршалл, основан в 1847 году, население 11 2789 человек.
Jeremiah 8:20 «The harvest is past, the summer has ended, and we are not saved».

0


Вы здесь » Marshall. Southern Gothic » rattling bones » Джуд Гарлоу, редактор газеты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC