http://funkyimg.com/i/2zSLw.jpg http://funkyimg.com/i/2zSLJ.jpg
Instead I'll give you my storm
I'll give you my hail
I will tear out trees, sweep up the seas, destroy all the fields

В древние времена смертей и костров английское covin обозначало обманы и миражи; потом стало символом ведьм и их чёрной злой силы, что собирались для отправления обрядов на ночные шабаши и праздники Колеса года с его Самайнами, Йолями и Белтайнами. Современные ведьмы собираются в ковены, придумывая себе звучные названия (Ковен Воронов, Круг Авроры, Ковен Озера Духов), заводят группы на фейсбуке и продают фальшивую магию вместе с сушёнными анютиными глазками и сбором сонных трав. В мире нет ничего мистического – мистика хорошо продается в романах Стивена Кинга, фильмах девяностых, и ее совсем нет в Огасте, сонной и оцепеневшей от этого сна.

Флоренс Адлер, 34 года, сиделка для огастовских стариков, чьи внутренние часы отмеряют последние дни и часы, на кратком отдыхе от запаха немытых тел и мочи в Новом Орлеане набредает на закрывающийся магазин – их в городе каджунов и вуду сотни. Книги в кажущихся дорогими (на самом деле – состаренная эко-кожа, дерматин и фурнитура из магазина рукоделия) обложках навалены прямо в картонные коробки, на страницах заклинания, пентаграммы и рецепты зелий, страницы чаем превращены в хрупкие и ломкие, Флоренс увозит в Огасту их все, выбросив немногочисленные платья из чемодана.
Флоренс Адлер, 34 года, сидя на расчерченном мелом полу своей тусклой и бедно обставленной гостиной, повторяет по книгам ритуал на смерть; прижимает к груди своего черного кота и рыдает в мягкий мех, когда заносит нож – сказано, что нужна его кость. Когда женщина, будущая самопровозглашенная Верховная огастовского ковена, отмывает кровь своего единственного друга с деревянных половиц, ей сообщают, что её ненавистный бывший муж наконец-то сдох.

Августовскими засушливыми днями формируется огастовский безымянный ковен, - они не берут себе названия, созданного на сайте coven names generator, ни особых имен, - среди полок с отбеливателями, коробками тампонов, школьными воротами. Магия во все времена обозначало одно – силу, и женщины Огасты – ничем не связанные, от жены мэра до школьницы-старшеклассницы с выбеленными волосами, - лелеющие свои обиды, свои синяки, знающие имена своих обидчиков, хватаются за эту возможность.
Магия – которой нет и которой не было у них - захватывает «ведьм» с головой. По книгам, привезённым Флоренс, читают они на латыни с жуткими ошибками, проходят новое крещение в болотных топях, танцуют в балахонах, перешитых из занавесок, далеко в лесу хохочут, что они - невесты рогатого Дьявола, и чувствуют себя по-настоящему могущественными. Жёны и матери, продавщицы магазинов и светские огастовские леди, бедные и богатые. Им было достаточно того, что после ритуалов обидчик на баскетболе вывернул лодыжку или что ночью кто-то разбил витрину в соседнем, более успешном, магазине, пока жена мэра Эванджелина не приносит топи что-то большее, чем куриные кости и анютины глазки.
И как только младенца четы Бирн обглодала топь, в Огасту пришла настоящая – злая и непрошенная - магия.


All of this can be broken
Hold your devil by his spoke and spin him to the ground

Духи Огасты здесь.
Они пришли с топких гнилых болот на юге города, в цепких ловушках которых умирают мелкие жертвы, мучительно угасают животные, выпившие зацветшей застоявшейся огастовской воды. Они пришли со старых кладбищ времён Гражданской войны, на которых могилы вскопаны прямо поверх других могил, и остались только кости и обрывки одежды да монетки, расплатиться на другой стороне. Они пришли с окровавленных тыквенных полей, где сейчас оранжевые красавицы растут на земле, что звалась индейцами, изгнанными отсюда, «проклятой». Они пришли из густых огастовских лесов. Духи, пробудившиеся от жертв – невинных маленьких душ - что принесли им неосторожные и глупые ведьмы и сектанты, не знающие, что опасно даже прикасаться к изнанке, наблюдают, во что превратили Огасту.
Духи и есть Огаста, и они готовы отомстить каждому из жителей.

Когда-то мост через реку Уайт объединил враждующие племена чикасо, каскуи и сиу. Когда-то земля будущей Огасты перестала заливаться кровью и убираться трупами; она была облюбована соглашением о мире.
Согласие вождей не устраивать схватки на болотистых полях не были чистым альтруизмом - знахари знали, и предки знали, что здесь живёт нечто страшное. Каждая ссора и каждая капля крови оборачивались для племён бедами, засухами, неурожаем и болезнями, и они чтили дарованную им землю, как чтят своё дитя бледнокожие родители - лелеяли её и холили. Но племена ушли и пришли завоеватели; завоеватели, для которых земли Огасты - просто клочок чернозёма, где растут сельскохозяйственные культуры, больше - ничего.

У них нет определённой формы. Кто-то клянется, что видит странных, будто больных животных, дети рассказывают истории о вытянутых ползущих по огородам тенях, безнадёжный пьяница утверждает, что пугала на тыквенных полях меняются своими местами, двигаются сами по себе, перескакивая на шесте и раздавливая налитые соком плоды. Иногда в городе появляются чужаки – не агенты ФБР, прибывшие, чтобы расследовать загадочные убийства - но когда они исчезают, никто не может вспомнить их лиц. Огастовские духи могут напугать возвращающихся поздно домой, удушить корнями деревьев заблудившегося в лесах, утопить, даровать вам способность оживлять мертвых ради забавы, и за вами начнут ходить разлагающиеся, раздавленные еноты из трупной городской ямы.
Их не пугают костры, ладанки, кресты. Их не изгнать, не выгнать и не закрыть дверей.
Бегите прочь из Огасты. Если теперь сможете найти дорогу.